Автор Тема: N 18  (Прочитано 1305 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Dolly DoАвтор темы

  • Графоман
  • *
  • Сообщений: 1066
  • Репутация +62/-0
  • Пол: Женский
    • Просмотр профиля
N 18
« : 19 Июль 2012, 14:38:17 »
Это, наверное, не совсем философия, но под эту рубрику подходит больше, чем под фантастику... В общем..)



“Они, несомненно, любили друг друга. Он решительно не помнил дату их свадьбы и то, как долго длится их брак. Десять лет? Одиннадцать?...
-Номер Восемнадцатый!
...А она не могла бы точно сказать, что ему нравится — рыбалка или прямые трансляции Формулы 1. Но они, несомненно, любили друг друга».
-Номер Восемнадцатый! Вы слышите меня?
-Что? - N18 вскинул всклокоченную вихрастую голову. Номер Первый, Главный Приспешник Судьбы глядел на него с презрительной вежливостью своими холодными, как два куска льда, пронизывающими глазами, и его грубые, словно вытесанные из камня щеки то и дело нервно вздрагивали.
     N18 сидел в полупустом и совершенно белом кабинете Главного. Впервые в жизни он задумался: что это, рай или ад? Если ад, то почему все такое белое? Если рай, почему все такое адски логичное, одинаковое и прямое?
-Вы знаете, зачем вы здесь? В чем вас обвиняют? - Губы Главного, только что сжатые белой нитью, вздрогнули и изогнулись.
-Да.
-У вас есть возражения? Быть может, вы хотите протестовать?
-Нет, не хочу.
    Глаза Первого остервенело впивались в изможденное лицо Восемнадцатого, со впалыми посеревшими щеками, высоким лбом и покрасневшими глазами в обрамлении похожих на синяки теней.
-Что же, - сказал он наконец, всплескивая длинными, по-женски нежными руками и садясь за широкий, белый, как мел, письменный стол. - Посмотрим, посмотрим, что вы натворили, Восемнадцатый.
     С этими словами он хрустяще развернул одну из трех бумажных папок, лежавших перед ним.  
     Глаза Номера Первого перебегали со строчки на строчку, и лицо его,  без того строгое, каменело. Меж бровей пролегла глубокой ямой взволнованная морщинка, не исчезавшая более до конца Аудиенции. Пальцы Главного, поначалу легкомысленно теребившие краешек страницы, окаменели вместе с губами-ниточками, кривым носом с широкими ноздрями и складочкой-рвом меж бровей.
      В конце концов Номер Первый отбросил от себя папку с такой силой, что та хрустяще упала на пол и с упреком чавкнула. Суровый снежный взгляд обратился к несчастному гостю с блуждающими глазами, полными еще не отцветший зелени оазисов.
-Это все так мерзко. - Сказал Главный, и его ноздри-крылья затрепетали. - Терпеть не могу работников Канцелярии. Все их донесения похожи на дурные детективные романы.
-Думаю, вся наша жизнь в самом деле похожа на роман. - Устало заметил Номер Восемнадцатый.
-Да. - Главный кивнул. - И все же я хочу услышать, как было все на самом деле.



     Михаил сидел на краешке кровати, потирая голову, в которой гудели, носились и с ревом сталкивались какие-то глупые мысли. В ванной насмешливо шумела вода, и в этом шуме едва улавливались нежные переливы слабенького женского голоса. Лампа на прикроватном столике горела тихим золотистым светом, рядом с нею лежала глупая книга, заложенная фантиком от конфеты. Шторы были давно задернуты, и в комнате царил спокойный, густой полумрак с золотыми отливами.
    О, как же он ненавидел все это сейчас! Эту комнату, такую всегда равнодушно холодную, с отпечатками ее присутствия повсюду. Эти тяжелые, обухами опускающиеся на пол шторы, которых она касалась каждый вечер, ровно в семь. Будто бы если не закрыть их, произойдет что-то ужасное! Михаил ненавидел эту книгу, хотя даже не знал ее названия, эту лампу с льющимися из нее мягкими потоками золота, этот тяжелый, гирей оттягивающий руку стакан и разлитую на дне играющую в полумраке черным жидкость, которая однажды погубит его... Но более всего он ненавидел ту женщину, так беззаботно поющую в ванной, свою жену.
     Михаил сам не знал, откуда взялась эта его ненависть и куда делось все счастье их десяти лет брака. Или одиннадцати? Собственно, о каком счастье могла идти речь, если он даже не помнил даты своей свадьбы, не знал, как его жена проводит дни и что занимает ее кроме поддержания собственной увядающей внешности?
     Голосок в ванной стал громче и запел что-то незнакомое, но откровенно глупое, не взял нужную ноту, сбился и затих.
«Как же я ненавижу собственную жизнь!» - Прорычал Михаил и отхлебнул большой глоток из стакана. Его качнуло, часть жидкости пролилась на пол. «Жена будет в ярости. - Решил он, с ненавистью оглядывая мокрое пятно на ковре. - А впрочем, плевать».
     Он тяжело поднялся и неуверенно, пошатываясь, направился к коридору, намереваясь налить себе еще. Но вдруг что-то остановило его. Михаил замер, словно его сковало по рукам и ногам чем-то ледяным, по спине пробежали мурашки — оттуда, из темной с золотистыми переливами комнаты кто-то глядел на него.
     Он медленно, ругая себя за дурость, обернулся, и пустой стакан затрясся в его руках. В одном их тех вычурных ненавистных кресел, словно в насмешку обожаемых женой, сидел человек в белом костюме, яркость которого в полумраке рябила глаза.
-Это плохая идея. - Грустно, слегка склонив лобастую, с нечесаной копной соломенных волос голову, он метнул короткий взгляд на трясущийся стакан в руке Михаила.
-Очевидно. - Пробормотал тот, тоже опасливо косясь на стакан. - Надо пить меньше.
      Гость улыбнулся насмешливыми кривыми губами, и под недельной щетиной проявились, как проявляется фотографии в темной студии, крохотные ямочки.
-Присядьте. - Сказал он мягко, кивая на другое кресло. - Или, впрочем, если вы не переносите этих кресел, можете постоять.
      Михаил сглотнул. Весь его оставшийся после десяти — или одиннадцати? - лет супружеской жизни здравый смысл говорил, кричал, что нужно бежать, звонить в полицию, и что совершенно незнакомый человек, появившийся в темной спальне, не сулит ничего хорошего. Но сердце и притупленный алкоголем рассудок шептали, что этот красивый, зеленоглазый человек в белом костюме — лишь плод больного воображения, второе «Я». Это незамысловатое толкование тут же устроило Михаила, и он, осторожно поставив стакан на пол, снова сел на краешек кровати.
-Кто вы? - Спросил он.
     Снова эта кривая улыбка, и ямочки на щеках, и зеленые искры глаз. Молчание.
-Если моя жена увидит вас... - Начал было Михаил.
Вам же плевать на нее? - Черная тонкая бровь взметнулась удивленно вверх, сморщив лоб. - Вы же ненавидите все, что напоминает о ней. Так почему же вас волнует ее мнение обо мне?
-Я... я... я не знаю. - Пролепетал